Недавно был объявлен необычный аукцион — власти Нью-Йорка, чтобы пополнить казну, выбросили на рынок еще 300 так называемых «медальонов» (документ с номерами, дающий право владения городским такси). Каждый медальон был продан за четверть миллиона долларов. Что означает — отныне на улицах Нью-Йорка будут разъезжать на триста машин больше и общая сумма городских такси (их еще называют желтыми кэбами) составит двенадцать тысяч двести.
Эта новость вряд ли сильно обрадовала обывателей. Подумаешь, больше на триста машин! Для такого города, как Нью-Йорк, — это капля в море. Но, с другой стороны, теперь работой будут обеспечены еще около тысячи водителей.
Кстати, о водителях желтых кэбов, «кэбби». О них вроде бы все давно известно. Тем более что нового о «кэбби» может узнать русский читатель после замечательной книги Владимира Лобаса «Желтые короли. Записки нью-йоркского таксиста»? Однако после выхода в свет в 91-м году «Желтых королей» утекло много во¬ды. Изменились не только цены и пра¬вила работы водителей, но и сами «кэбби». Когда-то из нью-йоркских таксистов, пожалуй, треть были русскоязычные. Сего¬дня это, в основном, азиаты и арабы. Почему же убежали наши?
Сами русские «кэбби» считают, что од¬на из причин — заработок таксиста, ко¬торый за последние десять лет почти не изменился: приблизительно 100-120 долларов за смену. Зато на все заметно возросли цены.
— Азиаты и арабы менее прихотливы, им хватает и ста долларов в день, нам же этого мало, — объ¬ясняет таксист, представившийся Оле¬гом. — Я знаю многих таксистов пакистанцев и индусов, которые здесь живут впроголодь, по несколько человек в одной комнате, зато копят деньги и у себя на родине имеют виллы и бизнесы.
Вторая причина исчезновения рус¬ских из «желтых королей» — это бум кар-серви¬сов. Скажем, приблизительно из 500 кар-сервисов Брук¬лина более трети — русские.
— Я в Америку приехал из Израиля, принимал там участие в войне 82-го года, — говорит Олег. — Но то, что пережил за пять лет работы на такси, не сравнится ни с какой вой¬ной. У нью-йоркского «кэбби» должна быть крепкая психика. Ведь ты не знаешь, что в голове и в кармане у севшего в твою машину пассажира.
Однако нью-йоркских таксистов желтых кэбов убивают гораздо реже, чем водителей кар-сер¬висов. В специализированной газете Black саг news часто публикуются раз¬личные статистические данные, связан¬ные с такси и кар-сервисами. Недавно эта газета, грубо переведя загубленные человеческие жизни в проценты, сооб¬щила, что за последние пять лет из об¬щего числа убитых в Нью-Йорке водите¬лей на долю «кэбби» приходится 5%; на долю так называемых «цыган¬ских водителей» (водители, нелегально подбирающие голосую¬щих пассажиров) — 17%; остальные жерты — водите¬ли кар-сервисов. Зато существует аб¬солютно ложный стереотип, что работа «кэбби» опаснее, чем водителя кар-сервиса.
* * *
— А почему «кэбби» врут? — спрашиваю у Олега. — Иногда, пока везут, расскажут такую историю, куда там Стивену Кингу...
— Они не врут, а сочиняют. На¬верное, потому, что голова целую смену ничем не занята.
Голова хоть свободна, но за 12-часо¬вую смену редко какой «король» отдыха¬ет больше 10-15 минут. Еще не включен счетчик в машине, еще раннее утро — половина пятого, и кроме сумасшедших бомжей и пьяных проституток, на городских улицах нико¬го. А «король» уже весь в долгах. Он должен хозяину за аренду машины, дол¬жен оплатить бензин, должен адвокату из профсоюза таксистов. А еще — невы¬плаченный рент за квартиру, счета, медстраховки, дети в колледже... Поэтому нужно рыскать, подрезать, проезжать на красный свет, чтобы через восемь, а то и девять часов работы «отбить» аренду машины и бензин и оставшееся время работать уже на себя. И на всякий слу¬чай, сдавая машину сменщику, кэбби пе¬респросит: «Ты уверен, что завтра вый¬дешь в шесть утра? Может, ты выйдешь в половине седьмого?» Ведь эти трид¬цать минут в часы пик — золотые.
— Адский труд! И самое обидное — незащищенный, — восклицает Олег. — Разве мы похожи на преступни¬ков? Разве того, кому деньги да¬ются с такой кровью, можно так бес¬совестно грабить?
* * *
Мы находимся на втором этаже нью-йоркской Taxi and Limousine Commission. На стульях в ожидании вы¬зова сидят около пятидесяти таксистов. Черный для них день и проклятое мес¬то. Среди них — индусы в чалмах, негры в кожаных куртках, арабы в грязных футболках. Сброд. В уголке — двое белых в костюмах и белоснежных ру¬башках при галстуках. Один из них по¬хож на начальника главка, другой — на ученого. Неужели русские «короли»? Точно.
Один из них, похожий на начальни¬ка главка, лет тридцати пяти, полный, с выступившими каплями пота на лбу, внешне казался спокойным. Другой — по¬старше, лет пятидесяти, худощавый, был явно удручен. Оба ожидали вызова на слушание дела.
Второй этаж манхэттенского здания Комиссии по такси и лимузинам для любого нью-йоркского «кэбби» воспринимается как лобное место. Здесь очень часто казнят и крайне редко милуют. Здесь на столах бесплатно лежит брошюра Taxicab Drivers Rules («Правила вождения такси»), основную часть которой занимают обязанности водителя такси: начиная с того, что «кэбби» всегда должен выглядеть опрятным, и заканчивая правилами заполнения путевого листа и требованиями везти пассажира кратчайшим путем. В этом суровом кодексе есть даже положения, обя¬зывающие таксиста настроить радиоприемник на заказанные пассажиром звук и волну, или, напри¬мер, запрет рекомендовать пассажиру покупать ка¬кие-либо товары.
Следом за обязанностями в этой брошюре с каким-то садистским педантизмом изложены штрафы за нарушения. Пятьдесят четыре нарушения — такое же количест¬во штрафов. Суммы — от 25 до 500 долларов. Те, кто придумывал эти «Правила вождения такси», вероятно, исходили из убеждения, что нью-йоркский «кэбби» — потенциальный жулик.
* * *
Володя Френкель — в прошлом ди¬ректор одесского кооператива по продаже пуговиц. Вот уже третий год «королевствует» на хозяйской маши¬не. На таком суде он уже второй раз. Почему спо¬коен? Шансов отвертеться почти нет. Он отказался везти пассажира. И не просто пассажира, а пере¬одетого инспектора. К тому же чернокожего. Теперь ему гарантирован штраф — не меньше 400 долларов. (Водитель желтого такси обязан остановить машину по знаку любого, голосующего на обочине).
Отказ везти пассажиров — одно из самых рас¬пространенных нарушений нью-йоркского таксиста. Но как же так? Ведь пассажир — это золотая куроч¬ка, за которую, как петухи, сражаются «кэбби» на сво¬их машинах! И вдруг на тебе — отказ.
Таксисты Нью-Йорка чаще всего идут на это в двух случаях. По экономическим соображениям — отказываются везти из Манхэттена в Бруклин в часы-пик (в это время можно вдвое больше заработать в Манхэттене); кроме того, отказывают чернокожим сомнительного ви¬да. И дело вовсе не в том, что «кэбби» — отпетые ра¬систы.
Подозрительных афроамериканцев не везут и чернокожие водители тоже, потому что быть застрелен¬ным или ограбленным в равной степени боятся все. Ведь пассажир-негр, если не ограбит сам, то чаще всего потребует везти его в Гарлем или в Восточный Нью-Йорк, где уличная шпана и матерые бандиты слетаются на желтую машину, как пчелы на мед. Ведь в кэбе — наличные деньги.
* * *
С повесткой в суд, где перечислены совершен¬ные преступления, таксист подходит к окошку и ре¬гистрируется. Он два раза может перенести день суда, оття¬нув казнь на несколько месяцев. В случае с Во¬лодей перенесение судебного разбирательства не помогло — переносил дважды, но день суда все же настал.
— Сел ко мне черный, — вспоминает Володя, — за¬казал везти в Южный Бронкс. Я взглянул на него — стран¬ный какой-то. Сказал ему, чтоб он вылезал из ма¬шины. А он взял да и показал удостоверение ин¬спектора. Теперь меня обвиняют в отказе взять пас¬сажира плюс в оскорблениях. И все — при отягчаю¬щих обстоятельствах: расизм. Дай бог, чтобы че¬тырьмя сотнями отделался. Как назло, это второе нарушение. Случится третье — отнимут права так¬систа, тогда пропал.
О первом нарушении этот «кэбби» говорит с нео¬хотой. Счетчик.
За определенную мзду механик в мастерской может заставить крутиться счетчик машины чуточку быстрее положенного. Неправильные счетчики — еще одно распространенное прегрешение таксиста. Но разве обогатит «кэбби», скажем, незаконно за¬работанный с каждых пяти миль квотер? А если та¬ких миль пятьдесят по пять, сколько квотеров набе¬гает? Хватит окупить бензин и еще останется.
Однако пассажиром может оказаться переоде¬тый инспектор, и, проехав по контрольному участку, он вдруг сообщает: счетчик у вас подкручен, ждите повестки в суд. И тогда с таким риском заработанные квотеры одним росчерком судейского пера превращаются в 350 долларов штрафа и запись в водительскую исто¬рию.
* * *
Не надеясь на победу, Володя все же взял себе в защитники Джозефа Скифо, адвоката, которого можно нанять тут же, в зале ожидания суда. Джозеф Скифо за 50 долларов попытается выгородить про¬винившегося или безвинного «короля». Он считает, что из ста судебных разбирательств таксисты действительно виновны в двадцати случаях. Большинство же из них судят зазря. «Королей» обдирают как липку.
«Да, некоторые из них воруют чемоданы, об¬манывают неопытных пассажиров, подкручивают счетчики, — говорит Скифо. — Они не ангелы, но и не преступники, ведь водить такси — адская работа. А преступниками чаще всего становят¬ся те, кто ищет легкого хлеба».
— Значит, судья всегда берет сторону пас¬сажира или полицейского, но не таксиста?
— В основном, да.
— Какие самые распространенные наруше¬ния «кэбби»?
— Кроме отказа везти пассажира и подкрутки счетчика, это неправильное заполнение trip record — путевого листа. (нью-йоркский «кэбби» обязан, непо¬нятно для чего, регистрировать в путевке время получения каждой работы, количество пассажиров, ку¬да и в какое время они были доставлены, какую сум¬му выбил счетчик и т. д.) Как можно штрафовать водителя на пятьдесят долларов только за то, что он не запи¬сал в путевом листе время последней поездки?!
Но наш разговор с адвокатом внезапно прервался.
— Владимир Френкель, — произнес голос в динамике, — комната номер три.
Оба, адвокат и обвиняемый, прошли по коридору и открыли дверь комнаты. Следом за ними в ту же комнату вошел негр-полицейский, обвинив¬ший Володю в отказе ехать в Южный Бронкс.
* * *
Среди достаточно рослых «кэбби» фигура щупленького Эдварда Менделя выглядит не¬сколько карикатурно. Да и сам Эдвард, похоже, все¬гда не прочь пошутить, причем сопровождает свои слова комической мимикой. В Менделе умер Вуди Аллен. Подвижный семидесятивосьмилетний Мен¬дель, всю жизнь отработавший клерком в Комиссии по такси и лимузинам, давно на пенсии. Но почти ежедневно он приходит сюда в своем синем фор¬менном пиджаке с почетной медалью на груди, что¬бы быть в курсе всех дел этой организации. Он бес¬платно (разве доллар или два — это деньги?) разда¬ет советы таксистам, подводит их к адвокатам, суетится, шебуршит, но чем толком за¬нимается, ответить трудно даже ему самому. На раз¬говор Мендель идет охотно.
— Жалобщики-пассажиры часто на суд не при¬ходят, — уверяет он. — Им ведь за это денег никто не заплатит. В сердцах напишут жалобу, а через час забудут. Это таксист должен переживать, нанимать адвоката. Попадаются, конечно, и очень вредные жалобщики. Но этому парню, по-моему, повезет.
Возле нас — еще один русский «король», ожида¬ющий вызова. Ему 54 года, родом из Ташкента, кан¬дидат математических наук, английским почти не владеет. В Нью-Йорке он десять месяцев, водит так¬си месяц, на суде впервые. Он удручен: ад¬вокат из профсоюза таксистов в суд не пришел. А что же будет, когда позовут к судье? Как защищаться? Что говорить? На каком языке?
— Утром села одна ко мне в машину, я смотрю — пьяная, еле языком ворочает, — рассказывает таксист историю своего «преступления». — Я ее выса¬дил, а она, стерва, написала, что я отказался везти, в придачу нахамил и покрыл ее матом. (Он говорит правильным русским языком, интеллигентный чело¬век, ученый, даже слово «стерва» произносит с ка¬кой-то неловкостью.)
— Ничего, — утешает его старик Мендель. — Ты скажи судье, что она была пьяная, сама хамила и материлась, а ты — воспитанный человек, с хулиган¬ками дела не имеешь. Но только не кричи, судьи этого не любят.
Математик понимающе качает головой и каждую секунду посматривает на часы. Уже прошло пятьде¬сят минут с момента, когда должен был начаться суд. А жалобщицы все нет. Если через десять минут она не появится, «кэбби» будет признан невиновным и отпущен без штрафа.
Злодейка — иммигрантская судьба! Не по ее ли воле этот 54-летний математик сегодня очутился в когорте нью-йоркских таксистов, да еще в зале су¬да? Он не жалуется. Что жаловаться, если нужно зарабатывать деньги, чтобы кормить семью? На велфэр ему идти стыдно. «Ничего, со временем я узнаю город, выучу язык, жена закончит курсы. А там...». Он не может скрыть волнение. Три минуты, две, одна.
О, это священное, наполненное музыкой слово dismiss («отпущен»)! «Кэбби» получает «отпускной» доку¬мент, он светится радостью, как выигравший круп¬ную сумму в «Лотто-миллион». Воистину королевским жестом он протягивает старику Менделю два дол¬лара за моральную поддержку. Он даже не обраща¬ет внимания на предупреждение, что, если жалоб¬щица предъявит уважительные доказательства при¬чины своей неявки, дело будет возобновлено. Стоящие рядом с ним здоровенный «кэбби»-пакистанец и рослый индус похлопывают математика по пле¬чу: «Lucky man!» (Счастливчик!)
И никто не обращает внимания на то, что из комнаты номер три выходит другой «король» — Воло¬дя. Он сжимает квитанцию в руке и достает из бу¬мажника деньги. Становится в очередь к стеклянному окошку кассы.
Очередь продвигается быстро. Штрафы — двести долларов, триста, пятьсот. Из грязных рук шоферюг купюры переходят по ту сто¬рону стекла, восстанавливая законность, но очень часто нарушая справедливость.
12:15 pm
РАСПЕЧАТАТЬ 
