Русские дети окончили курс лечения от наркотической зависимости. Репортаж нашего корреспондента
Тяжелый, непрекращающийся дождь в прошлую субботу. Примета: мыл дорогу. Тем десяти молодым людям, кто покидал (дай бог, чтоб навсегда!) юношеский центр Dynamite. А те, кто там оставался, кто приехал в загородную резиденцию центра в апстейте на церемонию прощания, добрых шесть сотен человек, радовались и... плакали. Хотя это было лишь прощанием с центром, а не с обретенными там наставниками, друзьями, теми, кто был и, видимо, на всю жизнь останется самыми их близкими, семьей, по сути. А еще это был праздник победы этих десяти юношей и девушек над чудовищем, пожиравшим их души и тела на глазах родителей, победы над наркотиками.
Один за другим подходят эти ребята к микрофону. Вновь они рассказывают, как и где столкнулись с этим чудовищем, как оно завладело их разумом, всосалось в кровь, через какие муки, какую ложь и даже преступления прошли они, сколько горя испытали их близкие.
Вот красивый, элегантно одетый молодой человек – Денис. Яркие глаза, добрая, только печальная улыбка, складная английская речь успешного студента Бруклинского колледжа. И не верится, что три года назад он был среди отбросов общества и готов на любое преступление, лишь бы добыть денег на дозу героина. Но ведь еще раньше он был многообещающим пианистом, чемпионом Нью-Йорка по шахматам... Денис рассказывает об этом, благодарит людей, помогшим ему вернуться в жизнь. И вдруг переходит на русский. Он обращается к маме. На каком еще языке он мог обратиться к маме, если не на языке детства, любви и надежд... «Мама, родная моя мама, прости меня и спасибо тебе, что не оставила меня, что боролась за меня до последнего... Я люблю тебя!»
Тут разрешается плакать. Тебе тоже, читающий эти строки, если представишь, что три года назад мама не слышала от своего 17-летнего сына ничего, кроме «f... you». Плачут сидящие рядом со мной мама Людмила и мама Виолетта. Их сыновьям Антону и Иосифу выпускная церемония еще предстоит: одному – через год, другому – через полтора. Я тоже не могу сдержаться — от одной мысли, что такое могло произойти и с моими сыновьями... Господи, спасибо! Но скажу и еще не раз повторю: никто не гарантирован...
Десять ребят-выпускников. Из них пять русскоязычных...
Я забегу вперед и поведаю несколько историй, рассказанных мне ребятами из центра Dynamite и родителями. Я спросил разрешения на это, а также на публикацию их фотографий. Они отвечали: «Мы прошли через все, и мы идем до конца. Мы прошли через стыд, позор, унижения, отчаяние. Молчание, попытки спрятать от других свое горе, усугубили его еще больше. И мы не хотим ничего скрывать, пусть люди слышат и видят нас, иначе не поймут и не поверят, что рядом — пропасть».
Виолетта: — Я приехала с двумя детьми. Дочери было 15, Иосифу – 7. Их отец остался там. Дочь не могла мне этого простить, она уезжала назад к отцу и возвращалась. Она обвиняла меня, а вымещала свой гнев на Иосифе. Я из сил выбивалась, чтобы их прокормить, работала по 15 часов в сутки. Иосиф был одинок, и в конце концов, я так думаю, это привело к тому, что у него появилась дурная компания. Я всего этого не видела и не понимала, если что и замечала – он умело лгал. Как они это умеют! А когда убедилась, что он стал наркоманом, было поздно: он успел перепробовать все, стал воровать, мальчик красивый и рослый, он находил себе женщин, которые могли платить... И уже не мог остановиться. Что я только не предпринимала – безрезультатно, он падал все ниже. Однажды в минуту просветления он попросил меня: «Спаси меня, мама! Я погибну! Мне самому не справиться...»
Настя, 17 лет: — Я ненавидела маму. Я ненавидела эту жизнь. Я познакомилась с парнем, ему было 17, мне 13. Я сбежала из дома и стала с ним жить. Он был наркоманом и умер от передозировки в госпитале, я была рядом с ним. Меня уже приводили в Dynamite, но я сбежала. Как я доставала деньги на наркотики – лучше не рассказывать. Когда он умер, я пришла снова. Мне сказали: «Сегодня оформим твои документы, а завтра приходи». А через несколько часов я поняла: если не сегодня – завтра у меня не будет... Я вернулась в центр. Здесь поняли, что не сама я пришла к этому умозаключению, что это там хотят, чтобы я осталась жива...
Лена, 17 лет, бывшая ученица школы Стайвесант: — Дома до меня никому не было дела. Все тяжело работали, я хорошо училась, думали — все замечательно... А у меня появились друзья. Началось с марихуаны, а вскоре я оказалась без дома, на бордвоке...
Похожие истории. Есть вариации, у многих, это подтверждено медицинскими данными, генетическая предрасположенность к алкоголю, наркотикам. Но она бы не сработала, если бы не раны семьи, не иллюзорная свобода улицы.
В центре Dynamite регулярных 140, говоря канцелярским языком, клиентов, как здесь их называют, членов. Больше половины – наши дети, русскоязычные.
— Объяснение можете дать сами, — говорит заместитель директора Кэрэн Карлини. – Налицо цена иммиграции, неустроенность, напряженные отношения в семьях, стремление взрослых быстрее встать на ноги, позабыв о детях. Вы, русскоязычные, экономически успешная община, никакая другая не добилась так много за столь короткий срок. Но за все деньгами не заплатишь.
Увы, получается, что мы жить торопимся, а наши дети чувствовать спешат. И нельзя их покидать, забывать о них, когда вокруг мир, к которому они еще не успели адаптироваться. Наркотики становятся для них средством адаптации.
— Впрочем, — продолжает Кэрэн, — это не значит, что ваши ребята статистически обогнали выходцев из других общин. Пропорции детской и юношеской наркомании у вас, пожалуй, не выше. Ваших ребят среди наших питомцев так много оттого, что городское подразделение нашего центра оказалось в центре района, где поселились русскоязычные (Кони-Айленд-авеню и Авеню О в Бруклине. – Авт.). С другой стороны, подслащу вам пилюлю, русские все-таки умеют бороться за своих детей.
Что такое Dynamite Youth Center? Я расскажу о нем все, что успел узнать, побывав на «выпускном балу» в его живописном имении в Фалсбурге, в Катскильских горах, и уже потом — в Бруклине.
Его создали два энтузиаста, два бывших наркомана Винсент Тесситоре и Уильям Фаско.
В далеких 60-х, в Калифорнии, люди, отверженные и отчавшиеся в своей борьбе с наркотиками и алкоголем, решили создать абстинентную общину: вместе жить, вместе работать, дружить, следить друг за другом, вытаскивать друг друга из смертельной, страшной болезни. Община эта называлась Synanon. И большинству из них удалось вернуться к жизни.
Среди них были Тесситоре и Фаско. Возвратясь в Нью-Йорк, они поняли, что в избавлении от наркотиков нуждаются не только взрослые люди: возрастной порог наркомании снижался, и никакой сколько-нибудь ощутимой помощи дети и юноши не получали. Ни медицинские, ни репрессивные методы не давали результатов. И двое бывших наркоманов знали почему. Потому что победить болезнь, можно только вырвав больного из среды, заставив его почувствовать себя частью нормального общества, поверить, что он должен и способен победить.
Это позже появится то, что у них называется «философией», а по сути — гимн, с которого члены Dynamite начинают каждый свой день: «Я, как личность, должен быть готов преодолевать свои пороки. Чтобы их преодолеть, я должен их осознать. Чтобы их осознать, я должен общаться. Чтобы общаться, я должен доверять. Для достижения своей цели я должен быть честным с самим собой. Только будучи честным с собой, можно добиться зрелости и стать ответственным. А добившись этого, я увижу себя переродившимся для неустанного улучшения моей жизни».
Деятельность Dynamite во многом основана на психотерапевтических принципах, бытующих в обществах анонимных алкоголиков. Но, имея дело, по сути, с детьми, его создатели пошли дальше: временная изоляция от опасного, подавляющего их волю мира, а потом постепенное возвращение назад не только «чистыми» в наркологическом плане, но и социально подготовленными и готовыми к борьбе за себя. Борьбе — вынужден отвергнуть чрезмерный оптимизм, — которую им придется вести всю дальнейшую жизнь.
И сначала, и сейчас создатели Dynamite не полагались на врачей-наркологов, психиатров, психотерапевтов. Они центру, существующему на небольшие государственные гранты и пожертвования бывших членов и родителей нынешних, не по карману. Разве что контрактные консультации. Но в деле тут — невероятный энтузиазм и личный опыт его работников, в большинстве также бывших наркоманов, умение разобраться в душах своих подопечных и их близких.
Центр начинался в 1970 году с девяти найденных на улице несчастных детей. Излечением нынешних 140 заняты 32 взрослых, в большинстве уже дипломированные социальные работники, учителя. Это теперь – Non for Profit организация, умелое хозяйствование в которой обеспечило ей обладание огромным зданием с комнатами для занятий, спортивным залом, кухней, столовой в Бруклине и, как я сказал, настоящим имением с юношеским и девичьим общежитиями в четырехэтажном корпусе, огромным спортивным, он же и актовый, залом, медпунктом с небольшим стационаром, школой, стадионом и многим другим, включая тенистые аллеи, клумбы, газоны. Все в идеальном состоянии, все сделано руками питомцев, членов Dynamite.
То есть, кроме психотерапевтического лечения, есть еще и трудотерапия. И еще – учеба, поскольку юноши и девушки, разумеется, не успели закончить школу. Здесь их подготавливают к сдаче экзаменов экстерном.
Да, лечение длительное – около трех лет. Сначала молодых людей направляют в Фалсбург... Нет, сначала им предлагают согласиться со следующими требованиями: полное забвение прежних друзей (хороших-плохих – любых), полный отказ от наркотиков (это ясно), полный отказ от половых отношений, полное подчинение распорядку в центре и свои наставникам. Не согласны? Вольному воля. Вся суть, вся основа лечения, как и сказано в «философии»: «Я, как личность, должен быть готов преодолевать...». Здесь все зиждется на личной воле к преодолению порока. И потому Фалсбург – не тюрьма, не макаренковская колония. Здесь нет колючей проволоки, нет заборов. Каждый, решившийся стать членом Dynamite (даже те некоторые, которые оказались там по решению суда), имеет право выбора – своей жизни, своей судьбы. Каждый может в любое время уйти. Только одно условие: перед тем как покинуть товарищей, он обязан целый день просидеть на специальной скамье оповещения. В это время к нему подходят товарищи и наставники, у них есть право убеждать, уговаривать. Но если человек просидел до темноты, он может убираться, машина увезет его в город, друзья вычеркивают его из своей жизни. Если встанет – жизнь продолжается.
Но должен опечалить читателя: в таких эпизодах не всегда хэппи-энд: наркотик в крови, в сознании дьявольски могуч...
06:35 am
РАСПЕЧАТАТЬ 
